Сайт краевой газеты "Алтайская правда" опубликовал материал известного журналиста Евгения Шумилова, посвященный проблеме возможного дефицита мёда на отечественном рынке в 2026 году. 

Перед очередным пчеловодческим сезоном уже звучат опасения, что сладкого продукта вновь, как и в прошлом году, будет получено меньше. Так ли это и каковы направления развития отрасли в нашем регионе и соседней стране, рассказали «АП» эксперты.

Подсчёты – разные
Прежде чем рассуждать про ежегодные показатели полученного меда в крае, стоит учесть, что официальные данные не всегда совпадают с отдельными оценками специалистов.

Барнаульский ученый Алексей Попеляев в одном лице и пчеловод-практик, и доцент кафедры частной зоотехнии Алтайского государственного аграрного университета. Он уверен, что до сих пор есть определенные противоречия в подсчетах объемов валового и товарного медов, которые получают в нашем регионе.

– В 2024 году определили численность пчелосемей в хозяйствах всех форм собственности в размере 195 тысяч, – напомнил Попеляев. – Но эти данные не соответствуют реальности. Если взять несколько предгорных районов, то всего три-четыре закроют эту цифру.

На кафедре частной зоотехнии АГАУ после проведения исследований убедились, что официальные данные по количеству пчелосемей отстают от настоящих в 2,5–3 раза.

– Что касается производства меда, то все еще интереснее. В 2024 году, по данным статистиков, край вышел на первое место в России по производству товарного меда с объемом 5,5 тысячи тонн, – отметил эксперт. – Но очень показательно, когда можно видеть, как ежегодно с августа в транспортных компаниях не вмещаются контейнеры с продукцией, которую пчеловоды везут на продажу. Система «Меркурий» подтверждает объемы валового производства в значительно большем количестве: в разные годы в пределах 18–20 тысяч тонн. Ведь не каждый пчеловод работает с документами.

Несмотря на наше первое место в России, прошлый год был трудным. По оценкам Алексея Попеляева, сделанным на основе опросов пчеловодов, в прошлом году их сладкой продукции в крае было получено меньше примерно на 30 % от предыдущих лет.

– Поставки из края с налаженной логистикой давно идут во все регионы России. Но меда в стране в прошлом году было везде в меньших количествах. Поэтому впервые за много лет значительно выросла его закупочная цена, – уверен эксперт.

А вот на круглом столе, который прошел в декабре прошлого года в АГАУ в рамках конгресса пчеловодов, никто из местных представителей отрасли не решился рассказать о старых и новых путях сбыта своей продукции. В таких обсуждениях можно, конечно, просто сослаться на условия коммерческой тайны. Но все же...

Тонкости и хитрости
Есть ли альтернативные пути, чтобы повысить уровень «отчетной дисциплины» у производителей меда? Интерес может вызвать опыт соседей из Казахстана. Тем более что у нас много общего и по природно-климатическим условиям, и по самой истории становления этой отрасли. Ведь даже географически понятие «алтайский мед» появилось, начиная с конца XVIII века на территории, которую называли Рудным Алтаем. Сейчас это Восточно-Казахстанская область.

Игорь Рукавицын из Казахского НИИ животноводства и кормопроизводства больше четверти века сам занимался фасовкой и переработкой меда. А научная деятельность лишь недавно стала сферой его интересов. Но к этому времени Рукавицыну удалось накопить серьезный опыт по экспорту фасованной продукции пчеловодства из Казахстана в ОАЭ, Китай, Сингапур. Недавно были получены разрешения по поставкам и в страны Евросоюза. Для этого направления работы с потребителями понадобилось шесть лет.

– У нас на территории республики тоже был и есть Юго-Западный Алтай. Поэтому выступали под брендом «Алтайский мёд» в поставках, – особо отметил Рукавицын. – Но есть несколько проблем при организации производства. Основной вопрос – как получить большие экспортные партии в объемах от 20 до 240 тонн? Ведь на рынке присутствует большое количество мелких производителей. Их нужно было консолидировать для создания продукции соответствующего качества по требованиям импортеров. Особенно сложно исполнить условия, выдвигаемые в Евросоюзе и Китае.

Для объединения пчеловодов в целях наращивания объемов экспорта казахстанцы выбрали довольно хитрый способ. Господдержку там стало проще получить, если ее оформили бы не для кооператива переработчиков и сбытовиков.

– Были заключены договоры с пчеловодами на их пчел. Этих людей просто приняли на работу с зарплатой и расходами на аренду примерно по формуле «тысяча рублей за пчелосемью», – уточнил Игорь Рукавицын. – Каждому составлялось отдельное коммерческое задание, по которому выделенные денежные средства возвращались в виде меда. Естественно, финансирование велось круглый год. НИИ помогал приобрести через кредитные организации дорогостоящее оборудование ведущих европейских производителей – тракторы, линии откачки.

В итоге в хозяйствах удалось внедрить устойчивую систему контроля качества с условиями требований Евросоюза – обозначением рисков и методики их устранения. Каждая отдельная пасека, от самых мелких до крупных, смогла постепенно освоить эту систему.

– Так решили проблему получения серьезных оптовых партий продукции с высоким качеством. При этом не стали искать какой-то суперэксклюзивный мед, а пошли по пути накопления максимально доступного, который есть у большинства пчеловодов, – заверил ученый. – Большей частью наш продвигаемый мед – это «подсолнечник» с небольшим количеством разнотравья. Добивались получения одного конкретного вкуса для потребителя.

Кстати, в отличие от европейцев, покупатели в ОАЭ не признают казахстанские сорта темного и кристаллизованного меда. Чтобы попасть на этот рынок, нужно подвергать продукт фильтрации и отодвигать кристаллизацию хотя бы на 9 месяцев.

Не наш путь
Алексей Попеляев считает, что если в наших условиях перейти от совместной работы владельца хозяйства и наемного работника к выделению последнему отдельных ульев и участка, то этот процесс быстро оптимизируется.

– Все закончится по одному сценарию, когда получивший собственное производство с отдельной пасекой быстро завершит свою «общественную деятельность», – шутит Попеляев. – Да, в крае были пчелосовхозы, где на каждой пасеке был закрепленный специалист, отвечавший за отдельные пчелосемьи. Он получал зарплату. Попытки возрождения таких хозяйств приведут к тому, что деньги уйдут в пустоту. Ведь любой пчеловод с багажом знаний (и значит способный производить хорошую продукцию) давно работает сам на себя. Зачем ему зарплата, даже в размере 50–70 тысяч, если он за год может получить гораздо больше.

Но налоговики с недавних пор заметили, что у ведущих ЛПХ пчеловодов прослеживаются все признаки предпринимательской деятельности. Постоянные продажи и большие объемы не могут остаться в тени.

– Поэтому и предложили им оформляться в качестве самозанятых. Многие на это отреагировали положительно и стали работать дальше на законном уровне, – отметил ученый-пчеловод.

Социальный контракт действительно остается одним из наиболее эффективных инструментов для повышения доходов жителей края. С 2025 года предоставление этой меры поддержки включено в мероприятия нацпроекта «Семья». Например, Александр Чаплыгин из Кулундинского района на средства соцконтракта занялся пчеловодством.

– Благодаря господдержке мой бизнес стабильно встал на ноги. Я развожу пчел, продаю мед и пчелиную продукцию. И, что самое важное, занимаюсь делом, которое приносит мне удовольствие. У меня постоянный доход, поскольку продукция пользуется спросом, – рассказал Чаплыгин.

По данным краевого Минсоцзащиты, в регионе в нынешнем году сохраняется тенденция, когда количество заключенных соцконтрактов по индивидуальной предпринимательской деятельности превышает такое же оформление для ведения личного подсобного хозяйства. Сейчас первых зафиксировано 306, а вторых – 127.

Таким образом, закупочные цены на все виды меда с сентября выросли на 30–50 % и продолжают расти. Но эксперты обещают, что меда для жителей края хватит.